На перекрестке двух миров

Царица Савская, царь Соломон… Что связывает их с Великим Зимбабве — потерянным в веках каменным городом, хранящим свою молчаливую тайну?

Столетиями человечество пыталось постигнуть историю ушедших цивилизаций. Существует множество гипотез, догадок и предположений, для подтверждения которых порой необходимы неимоверные усилия и удача. Герои книги, неожиданно столкнувшись с подобной тайной, отправляются на Африканский континент в надежде разгадать одну из загадок, которую оставили мудрый царь Соломон и не менее мудрая, но еще более таинственная царица Савская. Неожиданные повороты судьбы, интриги и погони, ложь и предательство сопровождают отважных путешественников. Сумеют ли добро, мужество и любовь победить в поединке со злом, или героев поглотит беспросветная тьма? Об этом рассказывает увлекательный приключенческий роман.

 

Что пользы, если некто… человек…
Без творчества живет короткий век?
А в творчестве, как ты, о Соломон –
Три тысячи лет диктуешь свой закон.
И нет конца у Мудрости твоей –
Бездонны бездны вечности морей…

ПРЕМУДРОСТЬ СОЛОМОНА в афоризмах Феано.

Эта история началась в один из ясных солнечных июньских дней. Вот уже целую неделю и люди, и природа изнывали под безжалостными лучами солнца. И хотя Париж является одним из самых зеленых городов Европы, это не спасало измученных жителей. От безветрия даже вечер и ночь не приносили облегчения и желанной прохлады. К сожалению, прогнозы синоптиков не вселяли оптимизма в души уставших от палящего солнца людей.

Элизабет проснулась утром позднее обычного. Сегодня первый выходной день за последний месяц. Как же приятно понежиться в кровати, а не бежать сломя голову на работу! Как давно она себе этого не позволяла. Но теперь, когда ее подопечные выздоровели и могли обходиться без пристального внимания девушки, она решила дать себе возможность немного расслабиться.

Элизабет Бертон было двадцать пять лет. Несмотря на молодой возраст, она была ведущим ветеринаром зоопарка Туари. Статная блондинка с золотыми кудрями и темно-зелеными, чуть раскосыми глазами сумела за два года работы расположить к себе не только людей, работающих в парке, но и свирепых хищников. Поначалу было страшно наблюдать, как хрупкая на первый взгляд девушка бесстрашно входит в вольер к китайским пантерам или африканскому льву. Но благодаря своей доброте и умению понимать повадки диких животных, в особенности хищников, а также знаниям и природной смекалке, уже через год она стала незаменимым сотрудником зоопарка Туари.

Месяц назад в парке произошел инцидент, заставивший Элизабет практически поселиться в одной клетке с африканской тигрицей Мэри. Это была ее любимица. Мэри исполнилось два месяца, когда Элизабет впервые ее увидела. Тигренок был подарком передвижного цирка, гастролирующего по городам Европы. При рождении у Мэри обнаружился дефект передней лапы, поэтому дрессировщик, реально оценив возможности котенка, принял решение не взваливать такую обузу на себя. А так как утопить его у него не хватило духа, он решил подарить тигренка ближайшему зоопарку. Вот так Мэри и попала в свою новую семью. Элизабет не просто выходила тигрицу, но, благодаря разработанной девушкой гимнастике, к двум годам Мэри совсем перестала хромать. Она оказалась настолько покладистым, добрым и благодарным созданием, что позволяла девушке все. И когда та приходила повидать свою любимицу, тигрица не отходила от Элизабет ни на шаг, ластясь и мурлыкая, как настоящая кошка. Позже девушка очень обрадовалась, узнав, что у Мэри будут котята. Какая женщина не хочет испытать радость материнства? Но роды оказались очень трудными. Почти двое суток Элизабет не отходила от тигрицы. Котенок лежал неправильно, да и к тому же родился очень крупным. Мэри потеряла очень много крови, и если бы не усилия девушки и других врачей, для тигрицы все могло бы закончиться печально. Ко всеобщей радости, мама и малыш выжили. Родившегося котенка назвали Мартином. Но Мэри настолько ослабела, что поначалу Элизабет пришлось возложить обязанности мамы на себя. Около месяца девушка провела рядом с Мэри и Мартином, выхаживая их обоих. Но ее труды не пропали даром. Тигренок рос на глазах, а Мэри через три недели смогла сама, без посторонней помощи, справляться с материнскими обязанностями. Убедившись, что ее помощь уже не требуется, Элизабет решила дать себе один день отдыха.

И вот теперь, лежа на кровати, она обдумывала свои планы на сегодняшний день. «Пойти погулять по городу или поехать на природу?» – раздумывала Элизабет. Но она уже целый месяц была оторвана от цивилизации, а человек, когда-то вкусивший ее плодов, уже не может без них обойтись. «Итак, решено. Останусь в городе. Но куда пойти в такую жару? Где можно будет спокойно посидеть в тени и не зажариться на солнцепеке?» Немного подумав, она решила взять свою любимую книгу Сомерсета Моэма «Театр» и отправиться в парк Тюильри. Там, в тени великолепных лип и платанов, Элизабет собиралась провести половину дня. «Если будет совсем невыносимо – спущусь к Сене. Во всяком случае, выбор огромен».

Вскочив с кровати и быстро одевшись, она на лету перекусила, решив основательно позавтракать в городе. Элизабет уже почти спустилась по лестнице на нижнюю площадку, как вдруг услышала звук открываемой двери. Это была ее соседка, добрейшая старушка лет восьмидесяти. Несмотря на преклонный возраст, она сохранила не только бодрость духа и крепкое здоровье, но и красоту.

– Бетти, дорогая, ты уже уходишь?

– Да, мадам Клишо. А вы что-то хотели? Вам помочь?

– Нет, дорогая. Просто я так давно тебя не видела и поэтому соскучилась. Ты куда-то уезжала?

– Нет, мадам Клишо. Я работала. Заболела Мэри, вот и пришлось мне временно переселиться к ней поближе.

– Действительно, у тебя уставший вид. Бетти, не надо так переутомляться. Ты еще так молода. И куда смотрит твой дружок, Джордж!

– У него нет выбора, – усмехнулась Элизабет. – Не волнуйтесь, мадам Клишо, со мной все хорошо.

– Тебе надо беречь себя, дорогая. Да, да, не спорь. Ты должна беречь себя.

– Я стараюсь, честно… А как вы? Как ваши дела? – спросила девушка, зная, что если мадам Клишо начнет читать лекцию о здоровье, то пройдет не один час.

– По годам, моя дорогая, по годам. Утром проснулась, увидела свет, и слава Богу.

– Вы все еще совершаете ваши пешие прогулки?

– Конечно, но теперь мне приходится из-за жары выходить очень-очень рано. Но в моем возрасте это не трудно. Все равно мучает бессонница… Прости, Бетти, ты торопишься, а я тебя задерживаю пустой болтовней.

– Ну что вы такое говорите! Мне всегда приятно с вами поболтать, мадам Клишо. Вы же знаете.

– Знаю, знаю, но все равно не буду тебя больше задерживать… Да, кстати, я вспомнила, зачем хотела тебя видеть. Три недели назад посыльный принес какой-то конверт на твое имя. Он долго не хотел отдавать его мне, но мне удалось его переубедить. Я решила, что у меня письмо будет в большей безопасности, чем на почте. Они там вечно все теряют. Дорогая, ты же знаешь, какими люди стали безответственными в последнее время. Вот, возьми, Бетти.

– Большое спасибо, мадам Клишо. Но как вам удалось уговорить почтальона?

– У меня есть свои методы, милая. Как-нибудь я тебе о них расскажу.

– Ловлю вас на слове, – ответила девушка, пряча конверт в сумку.

– Договорились. До свидания, дитя мое. Будь осторожна и смотри, не перегрейся на солнце.

– Я постараюсь, мадам, – Элизабет улыбнулась. – До встречи.

Выйдя на улицу, Элизабет сразу же засомневалась в правильности своего решения пойти прогуляться. Было ровно двенадцать часов дня. Солнце стояло в зените и припекало с невероятной силой. «Господи, ну и пекло. На асфальте можно яичницу зажарить. Может, вернуться домой?» – подумала девушка, стоя в нерешительности. Но перспектива провести целый день в душной квартире не показалась ей привлекательной.

– Ладно, – вслух произнесла Элизабет. – Рискну. В парке, надеюсь, будет не так жарко.

Сев в машину, она через пятнадцать минут стояла у главного входа в сад Тюильри. У этого парка интересная история, уходящая в глубь веков. Екатерина Медичи, решившая в 1563 году построить новый дворец рядом с Лувром, купила ближайший участок земли, на котором, по ее приказу, был создан парк в итальянском стиле: с гротами, фонтанами и многочисленными лабиринтами. В то время всю глину с этого участка использовали для изготовления черепицы, то есть – tuiles. Это слово и дало название саду. Через столетие устройство парка было поручено Андре Ле Норту, и он создал великолепный ансамбль.

С детских лет Элизабет любила гулять здесь со своими родителями и братом. Девушка села на железный стул и прислонилась к дереву. Как тут тихо и замечательно. Густая крона дерева не пропускала солнечных лучей и давала спасительную тень, а легкий прохладный ветерок приятно овевал ее. Устроившись поудобнее на стуле, она осмотрелась. Полуденная жара действовала не только на людей: лениво пролетали полусонные мухи, воробьи забились в листву, и оттуда лишь изредка доносилось их чириканье. В этот момент до Элизабет донеслось из кустов, находившихся поблизости, отчетливое кряканье. Она оглянулась и увидела утку с утятами. По-видимому, где-то неподалеку находилось ее гнездо. Мама-утка, посмотрев по сторонам, тихо крякнула своим малышам, как бы отдавая команду, и затем они все вместе направились к ближайшему фонтану, где какие-то сердобольные люди специально для них сделали мостик. Боже, как хорошо. Хорошо, когда в твоей жизни все гладко и спокойно. Так и хотелось воскликнуть: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!». Единственное, что омрачало ощущение полного счастья – это отсутствие сведений от ее брата-близнеца. Почти два месяца от него не приходило никаких известий.

Брат Элизабет, Ричард Бертон, после трагической смерти их родителей, которые утонули на своей яхте во время шторма, был единственным близким и родным для нее человеком. Им исполнилось по десять лет, когда случилось это несчастье. Спасательные службы обнаружили на берегу только обломки и бутылку с последним письмом от их горячо любимых и любящих родителей. Элизабет до сих пор помнила каждое слово из этого письма, читанного и перечитанного много раз, а особенно хорошо – несколько последних строчек: «Берегите себя и заботьтесь друг о друге. Мы вас очень любим и будем там, на небесах, молиться за вас. Ваши мама и папа». У девушки навернулись слезы. Хотя со времени трагедии прошло достаточно много времени, та боль, которую она ощутила, узнав о случившемся, осталась с ней навсегда.

После похорон и оформления всех документов они перебрались в Марсель, к своему дяде. Других родственников у них не было. Генрих Дэвис Херрингтон, капитан дальнего плавания, часто бывал в отъезде. Воспитанием детей занимались няня, нанятая капитаном Херрингтоном, и его экономка. Милейшие женщины сразу же нашли подход к осиротевшим детям. Поэтому Элизабет и Ричард выросли в атмосфере внимания и заботы, что, конечно, отразилось на их характерах. Дети стали добрыми, понимающими и чуткими людьми, всегда готовыми прийти на помощь. Что касается их дяди, то они его, хотя первое время и побаивались, просто обожали. Это был настоящий морской волк: крепкого телосложения, высокий, статный человек с железным, а порою и жестким характером. От его командного голоса, выработанного годами, часто вздрагивали даже самые бесшабашные подчиненные. Генрих Дэвис Херрингтон родился в Эдинбурге, на севере Англии, но ветер странствий занес его однажды в Марсель, и после недолгого раздумья он решил обосноваться в этом прелестном местечке.

Поначалу капитан Херрингтон с трудом находил общий язык с детьми. Ему казалось, что они слишком избалованы и много шумят. Своих детей у него никогда не было, он так и остался холостяком, преданным своей единственной любви – морю. Но вскоре (правда, не без помощи психотерапевта, который посоветовал ему обращаться с детьми помягче и поласковее) в его лице они обрели не только верного и преданного друга, но и советчика в любых делах. И чем дольше капитан общался с Элизабет и Ричардом, тем больше завоевывали они его сердце.

Когда Ричард подрос, Генрих Херрингтон хотел, чтобы мальчик пошел по его стопам. Но Ричард выбрал зоологию, и дядя, видя, что убеждения тут не помогают, не стал ни на чем настаивать, предоставив детям самим выбирать свою судьбу. В результате Элизабет и Ричард, не сговариваясь, выбрали профессию зоолога. После института девушка осталась работать в Париже, а Ричард, влекомый столь свойственной всем молодым людям романтикой, отправился покорять неизведанные просторы Африки.

Вот уже больше двух лет Ричард работал в WCS – Обществе сохранения диких животных. Он ездил с инспекцией по различным районам и паркам Африки. Он изучал не только топографию местности, но и влияние человека и прогресса на дикую природу этого столь необыкновенного континента. При поддержке WCS команде, в которой работал брат Элизабет, удалось реализовать немало проектов. Благодаря знаниям, деловым качествам и коммуникабельности Ричард принимал в них серьезное участие.

Три месяца назад его пригласили для участия в одном, пожалуй, самом большом за последние тридцать лет проекте – создании гигантского национального заповедника. По планам организаторов, он должен был стать самым большим в мире. Это стало возможным только благодаря лидерам нескольких африканских стран, которые отказались от претензий на некоторые территории на юге Африки. На их решение повлияли не столько забота о ближних и желание сохранить национальное достояние (а ведь Африка – это один большой уникальный заповедник, величайшее обиталище диких животных), сколько погоня за получением огромной прибыли благодаря сафари, которое должно привлечь большой поток туристов со всего света. Ричард с головой окунулся в новую работу. В последнем письме, присланном около двух месяцев назад, он писал о многообещающих перспективах и своих надеждах. Но затем – ничего, пугающая неизвестность. Элизабет несколько раз звонила в штаб-квартиру, которая находилась в Бронксе, но там ей не дали вразумительного ответа: «Он на задании, сообщить ему, что вы звонили, не представляется возможным. Перезвоните через неделю». Но и через неделю история повторялась. Не выдержав, она поделилась своими опасениями и беспокойством с дядей, Генрихом Херрингтоном.

– Элизабет, детка, мне кажется, нет совершенно никаких причин для волнения, – последовал лаконичный ответ. – Если он где-нибудь в саванне или джунглях, а может быть, в пустыне, то ему действительно трудно с ними связаться.

– Но, дядя Генри, он же не может быть там постоянно! Ему и его группе приходится же как-то пополнять свои запасы и сообщать о проделанной работе.

– Для этого совершенно необязательно возвращаться в большой город, дорогая.

– Допустим, я соглашусь с этим, – ответила Элизабет. – Но почему сотрудники этой организации толком не знают о местонахождении Ричарда и его людей? Почему Ричард не связывается с ними?

– Наверное, поблизости нет телефона, только и всего, – пошутил капитан Херрингтон.

– Но, дядя! Мы живем не в каменном, а в двадцатом веке, и телефон сейчас – не проблема. К тому же, у них обязательно должна быть рация.

– Дорогая, рация – это всего лишь техника, которая имеет привычку отказывать в самый неподходящий момент. Мало ли, что могло произойти!

– И руководителей WCS это не волнует? Пропали их люди, а они ничего не предпринимают.

– Бетти, прошло только полторы недели, – возразил ей Генрих Херрингтон. – Поэтому руководство и не бьет тревогу. Еще достаточно рано для того, чтобы делать определенные выводы…

– Не только, а уже две недели, – перебила его девушка, вскакивая.

– Тише, тише, – попытался успокоить ее капитан. – Давай договоримся так: я сам все разузнаю по своим каналам, а потом сообщу тебе. Хорошо?

Девушка молча кивнула головой.

– Ну, вот и отлично. Улыбнись, Элизабет. Я уверен, с Ричардом ничего не произошло. Он крепкий и выносливый молодой человек. Более того, он не первый год в Африке. Не беспокойся. Завтра, самое большое послезавтра, все выяснится.

– Спасибо, дядя Генри. Вы всегда вселяете уверенность и даете надежду.

– Не за что, дорогая, – ласково потрепав девушку по щечке, ответил он.

Капитан Херрингтон сдержал свое слово, и к следующему вечеру стало известно, что Ричард и его группа находятся в Танзании, и у них сломана рация, но через две недели они должны прибыть в Табора и связаться с основной базой. Это известие ненадолго успокоило Элизабет.

Но теперь, когда прошло больше месяца с того момента, когда были получены эти сведения, волнение и тревога вновь овладели ее сердцем. «Письмо, – вспомнила она. – Мадам Клишо передала мне его сегодня утром. Как я могла про него забыть?». Девушка открыла сумку и достала из нее помятый конверт. На нем стояла дата отправки: двадцатое апреля. Внизу был написан ее адрес, а в графе «Отправитель» только: «Момбаса, Кения». Элизабет узнала почерк своего брата, точнее, один из его почерков. Так он писал, когда сильно торопился. «Двадцатое апреля… Это почти полтора месяца назад. Почему письмо так долго шло? Хотя нет, дата получения… Так плохо видно! Десятое мая… Да, точно. Десятое мая. Это не письмо долго шло, это я отсутствовала дома слишком долго. Но что Ричард делал в Кении, когда он должен был быть в Танзании?».

Девушка быстро надорвала конверт. Из него на траву выпал маленький ключик. Элизабет нагнулась и подняла его. Оглядев предмет со всех сторон, она заметила небольшие цифры. «Интересно, они что-то означают или просто указывают на номер партии? И вообще, от чего он?» Девушка достала из конверта сложенный лист пожелтевшей бумаги. Дрожащими от волнения руками Элизабет развернула его и пробежала глазами по строчкам.

«Милая сестричка! Прости, что так долго не давал о себе знать и заставил тебя изрядно поволноваться. Но, к сожалению, и сейчас очень мало времени для того, чтобы толком обо всем рассказать. Поэтому начну с самого главного. У меня к тебе большая просьба. Когда ты откроешь конверт, то увидишь небольшой ключ. Это ключ от банковской ячейки в одном из местных банков города Момбаса, а точнее, Union Bank of Kenya. В ней лежит мой дневник с подробным описанием всех событий, произошедших со мной за последние три месяца. Эти события, повлекшие за собой неприятные последствия, полностью изменили мою жизнь. Не буду вдаваться в подробности, ты сама все узнаешь из дневника. Только запомни: он ни при каких условиях не должен попасть в чужие руки. Поэтому прошу тебя быть очень осторожной и всегда быть начеку. Люди, с которыми мы имеем дело, весьма опасны. Они не остановятся ни перед чем.

Прости, Бет, что втягиваю тебя в это дело, но у меня нет иного выбора. Ты и дядя Генри – единственные люди, которым я могу доверять на сто процентов. Вы – единственные родные и близкие мне люди.

Перечитал письмо и понял, что ничего еще не объяснил и не рассказал, но, вероятно, уже успел напугать мою дорогую сестренку… А времени совсем не остается. Итак, начну по порядку. Как я уже сказал, банк находится в древней столице Кении Момбаса. Ячейка открыта на имя нашего дяди (здесь за пару сотен наличными это возможно). Вы возьмете дневник и документы, которые лежат вместе с ним, и со всем этим отправитесь в Найроби. Там вы отыщете одного человека (в дневнике, на последней странице, указан его адрес). Это мой старый друг, мы работали раньше в одной упряжке и не раз выручали друг друга в различных переделках. Он знает тот район, куда вам будет необходимо попасть, как свои пять пальцев. Его зовут Майкл Брайт. Вы обрисуете ему сложившуюся ситуацию, и он вам поможет. Вы можете полностью доверять Майклу.

А теперь о самом главном. Три месяца назад мне предложили участвовать в проекте по созданию гигантского парка развлечений. Финансирует этот проект Говард Мэйсон из компании «Global Stone’s Group». Но через две недели я заметил, что сам проект этого человека не интересует. Под его прикрытием в южной части Африки нелегально начались поиски новых месторождений алмазов и золота. Нет времени объяснять подробнее. Как я до всего этого дошел, ты узнаешь из дневника. Так вот, в ходе работы я натолкнулся на нечто такое, из-за чего сейчас мне приходится скрываться от людей мистера Мэйсона. Дело в том, что открытие, сделанное мною (если, конечно, все предположения окажутся правильными), может изменить некоторые моменты в истории. Я очень хочу докопаться до истины, но финансовый директор проекта не даст мне это обнародовать, соблюдая личную выгоду.

Теперь о моем открытии. Помнишь, Бетти, в детстве, после прочтения книг Хаггарда «Копи царя Соломона» и «Перстня царицы Савской», я, как и многие мальчишки моего возраста, увлекся идеей разгадать секрет, будораживший воображение человечества несколько веков. Долгие годы эта мысль жила в моей голове. И, живя в Африке, я ни на миг не забывал о ней, по крупицам собирая детали из легенд и сказаний. Нет, Элизабет, я не нашел копи, но натолкнулся на другое, возможно, более ценное открытие. Если мои догадки подтвердятся, я раскрою тайну Великого Зимбабве, которое местные жители до сих пор считают разрушенным дворцом царицы Савской, а первые европейцы в XVIII веке считали копями того самого легендарного царя.

Я старался скрыть свое открытие от работодателя, но и стены, и деревья, увы, имеют уши. К тому же я, как уже писал, узнал об истинной цели деятельности Говарда Мэйсона в Африке, мне пришлось сбежать и скрыться в одном дружественном племени. Теперь меня разыскивают по всей Африке. Его надо остановить. На основании тех документов, что хранятся вместе с дневником, мистера Мэйсона и его дружков можно посадить за решетку на долгое-долгое время. Отдай эти бумаги Майклу Брайту, он знает, что с ними делать.

Бетти, дорогая моя сестренка. Береги себя. Если с тобой что-нибудь случится, я никогда себе не прощу, что впутал тебя в эту историю. Передавай привет дяде.

Надеюсь, до скорой встречи!

Целую, твой брат Ричард».